2.Весна 1980 года: сломанные крылья Лены
Бывает с нами что-то такое, что очень трудно объяснить словами. В первый момент ты даже не пытаешься объяснить — просто что-то проходит и застревает в голове, в висках, или в сердце. Скорее всего, в сердце. Все самое трогательное и нежное хранится именно там, а не в голове. Мозг представляется мне какой-то машиной, но речь сейчас не о технике — речь о людях.
Это был 1980 год. Олимпийский. Все города Советского Союза готовились принимать Олимпиаду, особенно Москва. Спортсмены трудились не покладая рук, шли отборочные соревнования. Олимпиада на родине, да еще в Советском Союзе — событие супервеличайшее, которое должно было стать чем-то фантастически грандиозным.
Студенческие будни на фоне олимпийской подготовки
Студенты жили своей жизнью, помогали строить и готовиться к Олимпиаде всем, чем могли. Наш институт располагался недалеко от железнодорожного вокзала. Периодически ходили убираться на стройки, где были упущения и где боялись сорвать какой-нибудь объект. Старались подтянуться побыстрее и исправить недоделки.
Но молодость есть молодость. В выходной день, когда у рабочего класса были редкие дни отдыха, после обеда собрались с друзьями. Стояла великолепная апрельско-майская погода — может быть, начало мая. Решили выпить вина.
Вино тогда было… особенное. Называли его по-разному: «бормотуха», «чернила» — кто как на свой лад. Но у нас была крепкая футбольная мини-команда. Ребята что надо — могли по две-три бутылочки легко выпить, а под вечер, выспавшись, еще пива попить.
Пикник с трагическими новостями
Денег особо не хватало, но, слава Микояну, был четверг — рыбный день. И, слава Микояну, рыбных консервов было огромное количество: недорогих, но достаточно вкусных, таких как сайра. Иногда попадались сардины, а килька в томате была настоящая — не какая-то смесь непонятно чего.
Прихватили хлеб свежий, вкусный — наш витебский хлеб, за которым гонялась вся республика. Когда приезжали в Витебск, родители настоятельно требовали привезти хотя бы пару булочек хлеба и, само собой, молочные сосиски. Без этого никакая вылазка не обходилась.
Знали студенты точно, сколько бутылочек вина помещается в стандартный дипломат. Тогда у всех были дипломаты двух видов: одни пластиковые, другие из кожзаменителя. Влезало туда пять-шесть бутылочек вина по 0,7 литра каждая. Но обязательно надо было придерживать двумя пальцами — замки были слабые.
Обязательно шли через газетный ларек. Брали пиво и газеты — очень много газет. Каждый брал по одной, получалось около шести экземпляров. Тетя Маша в ларьке давно полюбила студентов за то, что они всегда угощали шоколадкой, и откладывала журналы — «Неву», кажется, или что-то подобное.
Один парень, не очень опытный в таких походах, не придержал дипломат должным образом. Произошла катастрофа — дипломат раскрылся прямо возле башен-близнецов, и вино полетело на асфальт. Две-три бутылочки разбились, три остались целыми. Ужасно стыдно было — мы же были совсем молодые люди, только-только начинали взрослеть.
Собрали остатки, но самое страшное — газеты намокли от вина. Хотели их выбросить, но решили где-нибудь на лужайке пристроиться и высушить.
Роковое известиев спортивной гимнастике
Быстро сели в электричку и поехали в сторону Борисова. Есть там поселок, станция называется Дача. Между станцией и железной дорогой — березняк, достаточно широкий, метров двести-триста полоской. Мы там всегда любили в этом березняке выпить, отдохнуть.
Расстелили намокшие газеты. Все было хорошо и замечательно. Я начал читать край незамоченной газеты. Читали газеты тогда все приблизительно одинаково: первая полоса — политбюро с новыми коммюнике, пленумы. Потом несколько интересных статей в середине. А самое интересное — в задней части: спортивные новости.
Тогда «Динамо» Минск набирало обороты, гандбол процветал. Плюс различные соревнования. Мы жили в Минске, и в наших группах учились люди, которые играли в высших лигах гандбола, баскетбола.
И вот я читаю и вижу страшное: в одном из спортзалов разбилась советская гимнастка Елена Мухина. Сказал товарищам — особого внимания никто не обратил. А мне почему-то запало в голову это имя. Милая девочка, может, не самая титулованная из чемпионок, но выдававшая великолепные результаты.
Что-то дернулось в сердце. Не могло же в голове что-то дернуться. Буквально еще два-три слова перекинулись об этом происшествии. Все были спортсмены, немного разбирались. Сошлись на том, что ничего страшного — гимнасты постоянно травмируются, у них проблемы с костями, потому что уровень мастерства благодаря Ольге Корбут вышел на невиданную высоту.
Трагедия надежды Елены Мухиной перед олимпийскими играми
Еще раз взял газету, перечитал: выполняя новый трюк на брусьях, Елена Мухина получила травму. Она была в сборной СССР по гимнастике, готовилась к соревнованиям в Минске, а может, в Москве. Приехали лучшие врачи, сделали операцию. Первая прошла неудачно, потом вторая, третья… Диагноз оказался страшным — полная обездвиженность, или, научным термином, тетраплегия.
Вот так меня тогда дернуло. Она сломалась в восемнадцать лет перед Олимпиадой 1980 года, а я получил точно такую же травму в 2001 году — разрыв спинного мозга пятого и шестого позвонков.
Время забирает свое. В конце концов, она не была мне ни женой, ни невестой. Можно сказать, я ее ни разу не видел. Гимнастикой увлекался только когда по телевизору показывали крупные международные соревнования. Очень любил смотреть выступления девушек, особенно на бревне — там совершалась настоящая борьба, решалась судьба.
На брусьях выступали настоящие эквилибристы с великолепно поставленной техникой, координацией движений и необыкновенным трудолюбием. Они творили такое, что залы вставали и аплодировали по пять минут. Представляю, как ахнул зал, когда упала Леночка.
Молчание СМИ и человеческое достоинство
По телевизору падение так и не показали. Времена были более скромные, более правильные. Не надо было это показывать. Человеку случилось страшное горе, и наслаждаться этим, лезя прямо в нос с телекамерой или фотоаппаратом — верх цинизма и бесстыдства. Все понимают, зачем лезут с этой аппаратурой: чтобы подать в редакцию лучшее фото и заработать на чужом горе, на чужом страдании.
Я бы вообще запретил близко подходить фотокорреспондентам в такие моменты к спортсменам или кому угодно — военным, пожарным, тем, кто совершил подвиг или просто попал в тяжелую жизненную ситуацию.
Забота государства и олимпийской семьи
Прошли годы, потихонечку забыли про Леночку. Надо сказать, что ее не забыли подруги, не забыло государство. Тогда менялись генеральные секретари один за другим после Брежнева, но ей дали квартиру в очень хорошем месте, где-то в центре города, может быть, даже на проспекте Брежнева.
Самое интересное — читал статью о том, что Международный олимпийский комитет и сам Хуан Антонио Самаранч навещали эту девочку, помогали чем только можно было — и деньгами, и, наверное, самое главное — добрым словом и пониманием того, что олимпийское движение живет, и люди в олимпийском комитете даже самого высокого ранга помнили об этом страшном несчастном случае.
Психология чемпионки: Бремя побед
Мое сердце периодически оживало при воспоминаниях о Лене, потом опять засыпало. Может, от того, что пресса уделяла мало внимания этому факту. Хотя, может, это и правильно — надо жить по золотому сечению, не шатаясь из стороны в сторону, из одной крайности в другую.
Однажды попалась статья журналиста из «Комсомольской правды». Он рассматривал не столько сам случай, как произошло то мгновение, когда Лена ошиблась — то ли просто скользнула рука, то ли технический прием был неправильно выполнен, — но другой, более интересный момент.
Елена очень рано пришла в спортивную школу, показывала неплохие результаты и постоянно поднималась по карьерной лестнице. Но она не была карьеристкой. Наоборот, если каждого человека, поднимающегося со ступеньки на ступеньку все выше и выше, это стимулирует и порождает чувство гордости, то с ней было иначе. После каждой очередной победы она замыкалась в себе все больше и больше.
Никто не мог понять причины — что же с Леночкой творится. Будучи очень скромной и молчаливой девочкой, она никому не рассказывала об этом. Да и рассказывать, собственно, было не о чем — абсолютно не о чем.
Последние месяцы перед трагедией
Перед Олимпиадой она выиграла чемпионат Европы — стала чемпионкой по одному из видов, кажется, на перекладине. Ее пригласили на пьедестал почета — первое место. Рядом радовались серебряная и бронзовая призерки, мать, родственники, тренеры — вся команда. Елена тоже радовалась, но… чуть не плакала.
Слезы были такие, что можно было понять — это своеобразная форма радости за то, что удалось выиграть. Хотя до этого она уже была чемпионкой мира, у нее были награды по разным дисциплинам. Олимпийских наград только не хватало.
В последние месяцы до Олимпиады Лена становилась все мрачнее и мрачнее. После европейского первенства у нее сменился тренер — молодой, перспективный, с огромным желанием показать себя. Что делают тренеры обычно? Увеличивают нагрузки, сажают спортсменов на сборы.
Стало ей совсем тяжело, кости болели все сильнее, потому что одно соревнование следовало за другим. Она уже решила для себя, что Олимпиада станет если не последним соревнованием, то тем, после которого она возьмет долгосрочный отпуск, заявит о том, что ей надо передохнуть.
Роковой момент
Подошел тот момент — соревнования, снаряд, разгон, прыжок, почти законченная программа… И обрыв. Обрыв жизни. Долгие месяцы лечения, долгие месяцы переживаний — и не только ее, но и всех родных и близких. Ей повезло с родственниками.
Однажды она откровенничала с мамой — с кем еще можно поговорить о таких моментах жизни…
[Текст обрывается, как в оригинальной записи]
SEO-оптимизация
Ключевые слова: Елена Мухина, советская гимнастика, Олимпиада 1980, спортивные травмы, паралич спортсменов, трагедия гимнастики, СССР спорт
Мета-описание: Трогательная история о советской гимнастке Елене Мухиной, получившей тяжелейшую травму перед Олимпиадой-80, и о том, как ее судьба переплелась с жизнью другого человека.
Теги: #ЕленаМухина #СоветскаяГимнастика #Олимпиада1980 #СпортивныеТрагедии #История #Память