• Зачем я начал писать — и почему не собираюсь извиняться
• Я начал писать «Воспоминания о Совке» летом 2007 года. Не без цели — цель была вполне осознанной.
  К тому моменту вокруг всё гуще разливался елей по поводу «чудесной страны советов, которую мы потеряли». СССР вдруг начали вспоминать как утраченное царство справедливости, уюта и всеобщего счастья.
• Разумеется, в Советском Союзе было и хорошее, и плохое. Утверждать, что это была сплошная чёрная полоса в жизни народа — глупо, и я этого никогда не утверждал.
  Но бесконечное сюсюканье в духе «ах, как же тогда хорошо жилось» в какой-то момент стало невыносимо раздражать.
• Жилось по-разному. И чем ближе к концу 70-х — тем, в среднем, хуже и хуже.
• Я просто решил немного уравновесить эту просовковую разлюли-малину, чтобы общая картина стала хотя бы приблизительно объективной.

·        

---

• «Ты что, всё это помнишь?»
• Для начала я написал один текст — набор личных воспоминаний, без претензии на исследование.
  И неожиданно получил очень широкий резонанс.
• Набежала толпа совков, которые начали махать костылями и кричать:
• «Ах ты сука, продал Родину за колбасу!»
• Особенно их возмущало одно:
  как это я мог в возрасте 10–12 лет (70-е годы) так хорошо запомнить детали советского быта?
• Отвечаю просто:
  я никогда не был инфантильным ребёнком. Меня всегда интересовало, что происходит вокруг. Я любил слушать разговоры взрослых за праздничным столом — и именно из этих разговоров, вместе с личными наблюдениями, почерпнул очень многое.
• А позже, уже в 90-е, моя судьба тесно переплелась с людьми, которые задавали тон в политической, общественной и научной жизни СССР 1970–80-х годов.
  Мои знания «внутренностей» советской системы после этого обогатились более чем существенно.

·        

---

• «Не трожь святое!»
• Но дело даже не в этом.
• Если бы не защитники Совдепа, я бы, скорее всего, ограничился тем самым первым текстом.
  Однако их истеричные вопли в духе «не трожь святое, гад!» пробудили во мне самый обычный спортивный азарт.
• Их аргументы были настолько эмоциональны и одновременно глупы, что захотелось разобрать тему глубже и обстоятельнее.
• При этом я никогда не собирался сравнивать СССР с чем-то ещё.
  Когда мы читаем учебник истории, мы ведь не спрашиваем автора:
  — А почему он пишет про Древний Рим, но не сравнивает его с королевством лангобардов?
  — Почему не подчёркивает, что в Риме были бесплатные гладиаторские бои и раздача хлеба?
• Историю описывают такой, какая она была.
• Вот и я вспоминаю то, что считаю нужным вспоминать.
  Я не пишу научного исследования и не претендую на абсолютную полноту.
  Но всё, что я излагаю, — правда, и опровергнуть её защитники Совдепа так и не смогли.

·        

---

• Почему я не пою гимны
• Я не пою од самоотверженному труду комбайнёров, шахтёров и покорителей Северного полюса.
  Но я никому и не запрещаю это делать.
• Хотите — напишите, как в СССР было хорошо.
  Напишите талантливо, живо, интересно — чтобы это хотелось читать.
• Уверяю вас:
  я не приду в ваши журналы, не буду оставлять комментарии и не стану доказывать, что вы «врёте, гады».
• Но почему-то совки своих светлых воспоминаний почти не пишут.
  Зато с энтузиазмом цепляются к моим текстам, пытаясь доказать, что я:
• — предатель
  — сволочь
  — зажрался
  — недоедал
  — малолетка, пишущий о том, чего не видел
  — КГ/АМ
• Набор аргументов стандартный.
  И, как мне кажется, он лишь укрепляет нормальных людей в убеждении, что защитники Совдепа — это существа, постоянно рефлексирующие и ненавидящие всё настоящее.

·        

---

• «Крокодил» как зеркало быта
• И вот здесь — самое важное.
• По большому счёту, в своих воспоминаниях я не выхожу за рамки обычной политической сатиры советского журнала «Крокодил».
• Очереди, дефицит, приписки, отвратительная бытовая техника, долгострои —
  всё это писалось и рисовалось в официальном советском сатирическом журнале.
• Чтобы понять абсурд советского быта, вовсе не обязательно читать мои тексты.
  Достаточно открыть подшивку «Крокодила» за 70–80-е годы и пролистать её без розовых очков.
• Причём многие карикатуры сегодня уже требуют пояснений — настолько дикими выглядят описываемые в них реалии.
• Ниже — одна из таких.
• 
• 
• 
• «Товарищ начальник, умоляю, возьми меня отсюда, мне одному страшно»
• «Крокодил», № 1, январь 1982 г.
• Смысл карикатуры элементарен.
• СМУ берётся за объект, получает деньги, затем за второй, третий, десятый.
  Рабочих не хватает.
  В результате возникает долгострой — почти заброшенное здание, где «строительство вроде идёт», но работает полтора человека.
• Такие объекты могли тянуться десятилетиями.
• Кстати, именно отсюда растут ноги у вечных проблем с жильём.
  Любимый миф защитников Совдепа о том, что «квартиру в СССР получал каждый», — очередная сказка.
• Формально — да, подать заявку мог любой.
  Фактически — из-за очередей и медленного строительства люди ждали жильё десятилетиями.

·        

---

• Если хочешь, дальше можем:
• 🔧 сделать ещё более жёсткую публицистическую версию;
• ✂️ сократить под формат ЖЖ / Дзена / сайта;
• 🔍 или SEO-версию с ключами под «СССР», «советский быт», «журнал Крокодил», «долгострой».
• Скажи, куда именно ты это готовишь — подстрою точно под цель.
• Сделай текст повеселее, красочнее, художественнее, с какими-нибудь добавлениями небрачными, потому как в Советском Союзе на самом деле жили люди и хорошо, и плохо, поэтому оформи в художественном стиле, ну и чтобы была какая-то севонаправленность.
• Отлично понял задачу 👍
  Делаем живой, ироничный, художественный текст, без истерики и без «чёрно-белой» злобы, с лёгкой сатирической направленностью, но с признанием: люди там действительно жили — и смеялись, и любили, и выживали, и иногда были счастливы.
• Ниже — новая версия, уже не публицистика, а литературное эссе с усмешкой, в духе «Крокодила», но написанное взрослым человеком с памятью и чувством меры.

·        

---

• Воспоминания о Совке
• Ностальгия с привкусом машинного масла и варёной колбасы
• Я начал записывать «Воспоминания о Совке» летом 2007 года.
  Не по злобе. И уж точно не ради плевка в прошлое.
  Просто в воздухе стало слишком сладко. Так сладко, что начинало першить в горле.
• Откуда ни возьмись, вокруг разлился густой, липкий сироп воспоминаний о «чудесной стране, которую мы потеряли». СССР вдруг превратился в рай с бесплатными квартирами, душевными людьми и мороженым по 20 копеек.
  Про очереди, дефицит и вечную «потерпите» в этих рассказах почему-то вспоминали шёпотом. Или вовсе не вспоминали.
• А ведь правда, как водится, была скучнее и честнее:
  жили и хорошо, и плохо. Иногда — весело, иногда — мерзко, а чаще всего — как придётся.

·        

---

• Детство без розовых очков
• Когда мне говорят:
  — Ну что ты мог понимать в 10–12 лет?
• я всегда улыбаюсь.
• Я понимал больше, чем хотелось бы взрослым. Я слушал разговоры за праздничным столом — там, где между «давай ещё по одной» и тостом за мир во всём мире проскакивали слова про «достать», «по блату», «через знакомого», «а то опять не завезли».
• В Советском Союзе дети взрослели рано. Не потому что хотели — потому что вокруг всё было устроено так, что либо ты смотришь и запоминаешь, либо живёшь в розовой дымке из плакатов.
• А потом были 90-е. И люди, которые раньше шептались на кухнях, вдруг заговорили вслух.
  И тогда многое из детских наблюдений встало на свои места, как детали советского пылесоса, который гудел, но не тянул.

·        

---

• О святости и спортивном интересе
• Если бы мои тексты просто прочитали и пожали плечами — на этом бы всё и закончилось.
  Но нет.
• На сцену вышли защитники святыни.
  Люди, для которых СССР — не страна, а религия.
  И понеслось:
• «Предал!»
  «Продался за колбасу!»
  «Молоко было вкуснее!»
• И вот тут во мне проснулся азарт.
  Не злобный — скорее исследовательский.
  Как у энтомолога, которому вдруг попался особенно шумный экземпляр.
• Я понял:
  если уж вспоминать — то честно,
  если смеяться — то не злобно,
  а если колоть — то фактом, а не истерикой.

·        

---

• Люди жили. Не плакаты.
• Самое важное, что постоянно приходится уточнять:
  в СССР жили не лозунги, а люди.
• Люди влюблялись, ругались, мечтали, пили на кухнях, радовались новой стенке «Югославия» и проклинали холодильник «ЗИЛ».
  Люди были нормальные. Смешные. Упрямые. Иногда — счастливые.
• Плохой была не жизнь.
  Плохой была система, которая умудрялась превращать обычный быт в квест с элементами абсурда.

·        

---

• «Крокодил» как зеркало без ретуши
• И тут начинается самое смешное.
• Всё, за что меня сегодня ругают ностальгирующие, уже было высмеяно в СССР.
  Официально. Печатно. С разрешения цензуры.
• Журнал «Крокодил» — это не вражеская листовка. Это зеркало, которое разрешили повесить в прихожей, но строго запретили долго в него смотреть.
• Очереди? Были.
  Приписки? Были.
  Долгострои, где один человек охраняет бетонное эхо? Были.
• И когда сегодня кто-то обижается на эти карикатуры, возникает логичный вопрос:
  на кого вы обижаетесь — на меня или на Советский Союз?

·        

---

• Долгострой как философия
• Карикатура с одиноким рабочим на заброшенной стройке — это не просто шутка.
  Это метафора.
• СССР вообще любил начинать.
  Начинать стройки, начинать реформы, начинать светлое будущее.
  Заканчивать — не очень.
• Так появилось слово «долгострой».
  Красивое, почти поэтичное.
  Означающее:
• «Мы начали, деньги освоили, а дальше — как-нибудь потом».
• Из таких «потом» и складывалась повседневность.

·        

---

• Вместо морали
• Я не призываю ненавидеть прошлое.
  Но и любить его на коленях — тоже странно.
• Прошлое полезно помнить,
  ещё полезнее — понимать,
  и совсем хорошо — уметь над ним смеяться.
• Потому что когда прошлое перестают вспоминать с юмором, оно очень любит возвращаться — уже без карикатур.
•