Мы, люди, которые принадлежат к церкви, хорошо знаем обычай, который может показаться странным нашим светским друзьям и коллегам. Это особое благоговейное отношение к просфоре, антидору, иконам и даже к святым булочкам, которые были освящены маслом. Во время ночного бдения перед праздником их нужно есть аккуратно, ни в коем случае не крошить. Если же какая-то крошка упадёт, её нужно подобрать и, возможно, положить в особое место.

Если святая вода осталась на дне сосуда или даже зацвела, её нужно отнести в особое место, не попирая верующего человека. Это проявление благоговения перед святыней — совершенно естественно. Я, как человек, живущий в Старореченске, не берусь судить, как правильно или верно, но придерживаюсь старых традиций, как меня научили наши божественные старушки и богомольные старички.

Среди святынь, которыми мы живём, есть нечто незримое, что, кажется, нельзя потрогать. Например, семья. Сейчас это принято называть духовной ценностью. Мне не нравится слово «ценность», потому что оно включает в это священное понятие элемент цены чего-то, что может быть оценено, куплено или продано. Даже святыни, по-моему, вне любых оценок и ценников.

Семья — это нечто священное, если мы так благоговейно относимся к просфоре и святой воде. К нашим святыням нужно относиться так же благоговейно, как и к семье.

Но что меня тревожит в последнее время? Как живой человек, я вижу, что количество разводов среди православных людей, в том числе и среди священников, увеличилось. Священнические семьи распадаются, как будто какое-то губительное поветрие прошло по нашей земле. Я знал человека, который учился на семинариста, а потом расстался со своей женой. И это не единственный случай.

Меня пугает эта эпидемия разводов среди православных людей. Я понимаю, что нужно различать вещи. Например, психологически или даже физиологически нельзя путать то, что происходит. Это сложное дело, и я не берусь давать какие-то рецепты или оценки того, что происходит. Меня просто пугает эта эпидемия и отсутствие благоговения перед святыней брака.

Я общаюсь с этими священниками и матушками, которые расстались, но продолжают ходить в церковь. Это удивительно: с одной стороны стоит муж, который бросил семью с детьми, а с другой — его жена. И они не чувствуют в этом ничего странного или ужасного.

Я заметил, что в общении с этими несчастными людьми, пережившими распад семьи, есть какая-то тенденция. Чаще всего это люди продвинутые, то есть современные, начитанные в психологической литературе. Они чувствуют, что их жизнь ведёт Господь, и то, что они переживают, хорошее или плохое, — это тоже промысел Божий. Это путь, который нужно преодолеть и измениться.

Второй момент — это забвение самых простых моментов духовной жизни, таких как терпение. Недавно мне сказали, что не хотят терять годы. Например, девушка не хочет терять годы, которые она провела в браке с этим мужчиной, поэтому она подаёт на развод. Она ещё успеет построить свою жизнь с чистого листа. Вот их потерянные годы.

Фёдор Михайлович Достоевский из-за участия в кружке петровцев попал на каторгу на 4 года, а потом на 4 года ссылки. Это потерянные годы или нет? Фёдор Михайлович не считал так, потому что он из простого рядового писателя стал мудрецом.

Эти страдания, это удивительное терпение, предание воли Божией и обретение веры через боль и молитву. Именно там Фёдор Михайлович ухватился за Евангелие, как погибающий человек.

Я не могу безоговорочно говорить, что нужно сохранять брак во всех случаях, но мне кажется, что где только возможно, нужно держаться друг друга и терпеть с молитвой и доверием Богу.

Иногда лучше, чтобы люди разошлись, но семья — это святыня, и нужно сделать всё, чтобы она не была опозорена бракоразводными процессами или анализом со стороны постороннего человека.